Письма домой

09.01.2020 г.
15/01/2020

К 75-летию Победы в Великой Отечественной войне

От редакции:

Мы вступили в особенный, юбилейный год. 9 мая 2020 года вся страна будет отмечать 75-летие Победы в Великой Отечественной войне. Редакция планирует издать итоговую книгу, посвященную этой дате. В настоящее время идет сбор материалов. И мы просим жителей Знаменска и села Капустин Яр, наших земляков, делиться историями о своих родных и близких, участниках войны, тружениках тыла, детях, детство которых выпало на военные годы. Возможно, не все полученные материалы войдут в книгу, но мы постараемся каждый из них опубликовать в постоянной газетной рубрике, которую открываем с этого номера. 

Приближается самый радостный и скорбный наш праздник - День Победы над фашистской Германией. Семьдесят пятая годовщина, а море из людей, несущих портреты своих близких в «Бессмертном полку» не уменьшается, оно растет. В России нет, наверное, семьи, не пострадавшей, не потерявшей родных, близких на этой войне!

Мой внук тоже который год несет в «Бессмертном полку» портрет родного нам человека, Могилева Тимофея Антоновича. Но если спросят Сашу, кем приходится ему этот человек, чем отличился он на фронте, какие награды имеет, вряд ли расскажет Саша. О героях, о кавалерах больших орденов рассказывать, конечно, легко. А моему родному дяде (брату моей мамы Зои) судьба уготовала тяжелую участь.

Могилев Т.А.

В первые дни войны, недогуляв отпуск, ушел он на фронт. Вскоре под Смоленском вместе с частями Красной Армии попал в окружение. Он испытал на себе по полной эту страшную участь военнопленного. Мытарства по лагерям, побои, унижения, голод, изнуряюще тяжелые работы, холодные бараки, вши и опять побои, побои до полусмерти. Четыре года. Только надежда на возвращение на родину давала силы выжить.

Вот так пишет он моей маме Зое, своей сестре, об этом. «За четыре года голодного плена сколько раз почти ежедневно удалялся я в воспоминания прошлого, вспоминались лучшие дни жизни в семье в том старом доме, когда были живы родители». Но тогда была надежда на возвращение домой, к родным, на возвращение к жизни». Оно оказалось не таким, каким мечталось все эти тяжелые, страшные четыре года.

Родина моя! Замечено не мной, что самым достойным сынам твоим достаются самые тяжелые испытания! По рассказам мамы и воспоминаниям односельчан, я знаю, что Тимофей Антонович был хорошим человеком, очень положительным и честным. С 1934 г. служил на Дальнем Востоке в звании старшего лейтенанта. Как человек грамотный, вечерами давал уроки военнослужащим. Знал и ценил русский язык и литературу, обладал хорошим голосом и музыкальным слухом, с удовольствием пел романсы, был хорошим рассказчиком, любил юмор, был душой компании, жил открыто и честно - весь на виду.

Чтобы жениться на любимой Верочке проехал тяжелый, долгий путь с Дальнего Востока, это чуть не стоило ему жизни. В дороге заболел воспалением легких в тяжелой форме. С подозрением на тиф его сняли с эшелона на каком-то полустанке. Худой, изможденный после болезни появился он в родном селе и, использовав остатки отпуска на свадьбу, возвратился на службу уже с молодой женой. На Дальнем Востоке родились дочери-погодки. В 1938-39 гг. его переводят служить в Пятигорск. Он очень хотел, чтобы жена училась, и всячески способствовал этому. Имея двух маленьких детей, его Верочка училась на вечернем отделении педучилища.

Из писем дочери об отце. «Мама рассказывала, как он заботился о нас. Она ездила на занятия в Ессентуки в педучилище (заочно училась), а он оставался с нами. Накупает, накормит нас, уложит спать, а сам идет встречать маму на электричку поздно ночью. Он ей письма писал еще до женитьбы с Дальнего Востока ежедневно, и письма были размером почти в тетрадь! Конечно, мама с этой любовью его жила всю жизнь, и она ее согревала».

Из фашистского плена освободили американцы. И опять дяде Тиме удалось избежать скоропостижной смерти. Резко изменился рацион питания. Стали усиленно кормить (хлеб, масло и др.). Для узников, отвыкших от нормальной человеческой еды, такие метаморфозы были опасными, для многих даже смертельными. Стал он замечать, что люди начали умирать, просто падать, как мухи, и он понял, от чего. Несмотря на то, что постоянно хотелось есть, приемы пищи стал резко дозировать.

Пришел в родное село, в отчий дом и не увидел мамы. Всего 29 дней не дожила она до встречи с сыном, которого ждала всю войну.

С подорванным здоровьем устроился в среднюю школу преподавать военное дело, там уже работала жена. Казалось бы, все позади, но недолго фортуна дала насладиться свободой. На одном из педсоветов в присутствии представителя районо дядя заступился за учителя-фронтовика. Жена, сидевшая рядом, дергала за рукав, просила не выступать. Но он не мог иначе, такой уж был человек.

Его забрали ночью, зимой 1947 года. В этом же году умер от инсульта отец Могилев Антон Андреевич. С февраля по август был дядя в Астрахани под следствием, 28 сентября моя мама (сестра его) получила первое письмо с места прибытия.

Совсем немного осталось у меня его писем, открыток, адресованных не только маме - другу, знакомым, односельчанам. Эти пожелтевшие, написанные карандашом листочки, с которых невозможно снять ксерокопию, очень дороги мне. Они, как частичка его души, оставленная мне, как неопровержимые факты загубленной жизни.

Вот выдержки из этих писем:

«Здравствуй, Зоя! Поздравляй с приездом! Наконец доехал, но не благополучно. За дорогу и на месте обобрали до иголок. Все, что съел в Астрахани, что выкурил, то и мое. Приступил к работе в лесах Северного Урала, требующей крепкого здоровья. Как потяну, покажет время. Здесь я совершенно один, ни одной знакомой по Астрахани души, никакого морального общения. Это сторона духовная, ну а материальная сторона - сама поймешь... Хоть и далеко я заброшен от железной дороги, зато почтовая связь нормальная: самолетом».

А вот еще письмо 20 августа 1947 года из Астрахани.

«Здравствуй, Зоя! Достал на несколько часов карандаш, чтобы написать тебе, Зоя, письмецо, мой-то карандашик украли... Страшный ураган слепой бессмысленной стихии времени разрушил беспощадно и безрассудно все. Почему? Какая в этом была необходимость? За что? В чем вина моя, как жертвы разрушения? Кому это принесло материальную выгоду или духовное внутреннее удовлетворение? Никому, кажется, и ни в чем нет выгоды, ни удовлетворения. С такими мыслями копошусь я среди этой груды обломков разрушения, и нет среди этой груды обломков обиднее и жальче обломка, чем я. Последние события: суд с тяжелым, безнадежным исходом, голодовка и истощение физических и моральных сил до краев наполнили чашу всего перенесенного до этого».

Из письма другу.

«Могу одно сказать, что моя честь и совесть не загрязнены вымыслом вины. Так было кому-то нужно и выгодно. Но это меня духовно убило. И нет сил, возможности, может быть, и смысла возбуждать протест. К чему? Черкни, Миша, о семье. Где она? А если имеется ее адрес, то сообщи мой, может быть, напишут дети».

Послевоенные годы были тяжелыми даже для обычных жителей нашей страны: карточная система, тяжелый труд, лишения... Немногим моя мама могла помочь ему, но собирала какие-то посылки, шила по его просьбе из брезента рабочие рукавицы, но доходило до адресата далеко не все.

Монахиня Паша, знакомая родителей, не имея возможности в силу своей бедности помочь ему лично, ходила по людям и высылала ему, что давали. Последняя, можно сказать, предсмертная открытка, которую он прислал из больницы, датирована 4 апреля 1954-го. В этом же году его не стало.

А вот от самого близкого для него человека, от жены, не дождался он весточки. Писал знакомым, сотрудникам, своей маме. В каждом письме просил передать ей его адрес. Ждал. Ждал, когда уже понимал, что не дождется. А жена его Верочка в том же 1947 году вместе с детьми уехала на Украину, и след их для нас затерян.

И только совсем недавно волей судьбы, уже после смерти Веры, мне удалось узнать об их жизни. Узнать о том, что Вера Алексеевна была заслуженной учительницей, что обе дочери получили высшее образование, но это уже другая история, наверное, более счастливая.

Ровно на сто лет мой внук младше моего дяди Тимофея, и далеко не все Саше понятно из печальных фактов его биографии. Но он поймет со временем.

Я же хочу сказать внуку: «Неси без сомнений, Сашенька, образ этого человека, он достоин быть в рядах людей, пострадавших за Родину!»

Вечная память мученикам, которым не суждено стать героями. Пропавшим без вести в мясорубке той войны, черным дымом ушедшим в небеса из печей концлагерей, бессмысленным жертвам репрессий.

Галина Георгиевна Бурякова (бабушка Саши), 1953 г.р.

Комментарии

Отправить комментарий

Содержимое этого поля является приватным и не будет отображаться публично.
  • Доступные HTML теги: <a> <em> <strong> <cite> <code> <ul> <ol> <li> <dl> <dt> <dd> <p> <span> <img> <div> <pp_img> <pp_media> <h2> <h3> <h4> <h5> <h6> <br> <blockquote> <table> <tbody> <tr> <th> <td>

Подробнее о форматировании